П.Р. Бобровский. Петр Великий как военный законодатель — ВоенПрав 
Научные труды > Монографии


П.Р. Бобровский. Петр Великий как военный законодатель


П.Р. Бобровский. Петр Великий как военный законодатель, Научные труды, Монографии

Но самые грозные, самые мучительные наказания, назначаемые Уложением за церковные, государственные и общие преступления (курение табака), не имели места, когда дело касалось ратных людей и вообще служебных. По «Уложению» уклонение от службы, самовольные отлучки, даже побеги наказывались батогами, кнутом, тюрьмой иногда в соединении с денежным штрафом или конфискацией части и целого поместного оклада. И только в исключительных случаях определялось повешенье (за побег к неприятелю). Снисходительность общего законодательства к правонарушениям ратных людей противоречила общему настроению русского общества, а между тем слабость законной власти и необузданная дерзость развращенной воли породили дух совершенного безначалия и худо понятой вольности в войске. Старая система военного устройства шла быстрыми шагами к своему падению. И Уложение здесь не могло оказать никакой помощи государству; напротив, оно совершенно игнорировало войско, как особо организованное тело, как юридическое лицо. Оно, однако, знало сословия, к которым относило стрельцов.
Постоянное войско
· стрельцы
· совершенно теряли способность к продолжительной борьбе с врагами государства, которые становились между тем все более и более опасными. Содержание стрельцов, особенно московских, было наиболее тягостным и для народонаселения, и для царской казны. Им определены были высокие оклады жалования и провианта, даны особые дома и земли, выдавались особые деньги на подъем, на подмогу, на прибавку, на торжества, за продолжительную службу. Кроме того, московским стрельцам предоставлялись важные права и исключительные преимущества. Число их увеличивалось, но еще в большей пропорции возрастали расходы царской казны на их обмундирование, вооружение и снаряжение; еще тяжелее ложились на землю стрелецкие повинности. Исправительные наказания не могли удержать от зла людей, развращенная воля которых не страшилась ужу угрызений совести и могла быть обуздана только мукой. Судьба стрельцов, омрачивших свою старую боевую славу и свою верность престолу в кровавых майских событиях 1682-го года, была более горестной, чем судьба, например, немецких лацкнехтов в Западной Европе. Показав свою неспособность к боевой службе под Азовом, московские стрельцы стали орудием врагов нового общественного строя в государстве и должны были исчезнуть с бесславием как военное сословие, слишком обременявшее государство своими притязаниями, слишком тяжкое для народонаселения.
И поместная конница уже давно не стояло на высоте своего назначения. Помещики заметно отвыкали от военного дела и уклонялись от случайностей войны, которая перестала сулить прибыльный промысл. Еще на соборе 1642 г. помещики предлагали царю Михаилу Федоровичу составлять войска из даточных людей, пеших и конных, взамен их личной службы со своими крепостными людьми. Воевать с врагами не хотели более и московские чины, и им военная служба становилась тяжкой повинностью, сопряженной с расходами и опасностью. От военной службы уклонялись и дьяки, и подъячие, пожалованные богатыми поместьями и вотчинами, «которые, обогатев многим богатством неправедным, своим мздоимством покупали многие вотчины и построили палаты каменные, каких прежде не имели великородные люди». С половины XVII столетия совершается во взглядах каждого - и вотчинника, и помещика
· на войну. Наступило время, когда дворянская конница, обязанная снаряжаться и содержать себя за собственный счет, не могла действовать в открытом поле не только с таким искусством, с каким действовала не только турецкая конница, которую тогда считали лучшей в Европе, но и шведские драгуны, и немецкие кирасиры, или как действовали увеличившиеся за счет населения Московского государства, степные казаки. Цвет поместной дворянской конницы погиб в продолжительной войне России с Польшей за Малороссию. И затем, в конце XVII столетия, в войнах с Турцией и Крымом, мы видим лишь незначительные части этой кавалерии, плохо устроенные и дурно вооруженные. Негодность к бою дворянской конницы и ее отсталость в вооружении наглядно описаны очевидцами Кормом и Посошковым. Последний выразил отвращение дворян и боярских детей от службы следующими стереотипными выражениями в своих заметках, писанных в 1701 г.: «Дай Бог Великому Государю служить, а сабли бы из ножен не вынимать». «В начале (войны) у них клячи худые, сабли тупые, сами нужны и безодежны, и ружьем владеть никаким не умелые». «Лучше им дома сидеть, а то нечего и славы чинить, что на службу ходить». И русская дворянская конница, подобно немецким рыцарям, должна была уступить место более совершенному типу кавалерии.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19


Группа: Монографии
Категория: Научные труды