М.А. Торкунов. Квалификация множественности преступлений, совершаемых военнослужащими — ВоенПрав 
Научные труды > Монографии


М.А. Торкунов. Квалификация множественности преступлений, совершаемых военнослужащими


М.А. Торкунов. Квалификация множественности преступлений, совершаемых военнослужащими, Научные труды, Монографии

На взгляд автора, характер и содержание соответствующих признаков в обоих случаях остаются неизменными и свидетельствуют о том, что в уголовном праве такие понятия как "личность преступника и" "субъект преступления" тесно взаимосвязаны. По этой причине рассмотрение вопросов квалификации множественности преступлений неотделимо от характера и содержания признаков, характеризующих личности военнослужащих, их совершающих.
Совершенно обоснованно утверждает П. С. Дагель, что "
·личность преступника
· это совокупность социально
· политических, психических и физических признаков лица, совершившего преступление, имеющих уголовно
· правовое значение". Основываясь на положениях действующего уголовного законодательства мы можем сделать вывод , что личность преступника в уголовном праве представляет собой совокупность социальных и биосоциальных признаков лица, совершившего множественность преступлений, которые имеют значение для установления субъекта преступления и индивидуализации наказания.
Отсутствие однообразия в толковании понятия "личность преступника" привело к существенным разногласиям по столь важному вопросу, как общественная опасность личности преступника. Одни авторы вообще выражают сомнение по поводу целесообразности постановки в уголовном праве подобного вопроса. Другие усматривают общественную опасность личности преступника в возможности совершения преступления в будущем. Третьи связывают ее с совершенным виновным преступлением.
О практической значимости выяснения данного вопроса свидетельствует тот факт, что в истории законодательства СССР и входивших в него республик существовал период, когда общественная опасность преступника (а порой и лица, не совершившего никакого уголовно наказуемого деяния) трактовалась довольно своеобразно. На практике это приводило к необоснованным репрессиям и незаконным преследованиям граждан.
Так, согласно ст. ст. 5 и 34 Уголовного кодекса Украинской ССР, введенном в действие с 1 июля 1927 г., суд был вправе применить все меры социальной защиты, указанные в ст. 33 УК УССР (удаление из пределов СССР, УССР или отдельной местности с обязательным поселением в тех или иных местностях на срок от трех до десяти лет
· прим. авт.), за исключением удаления из пределов СССР, в отношении привлеченных по делу лиц, а также и в случаях не доказанности предъявленного им обвинения, если признает, что по своей прошлой деятельности или связи с преступной средой оставление этих лиц в данной местности являлось общественно опасным.
Вопрос о применении этих мер к социально
· опасным лицам мог быть возбужден и прокуратурой независимо от привлечения их к судебной ответственности за совершение определенного преступления, а также и в том случае, когда они по обвинению в совершении определенного преступления будут судом оправданы, но признаны социально
· опасными. (В редакции закона от 15 марта 1930 г.). Надо сказать, что в УК УССР данное положение фактически утратило силу в связи с принятием Закона о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик от 16 августа 1938 г. Однако в науке уголовного права подобные теории продолжали существовать и в более поздний период.

27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


Группа: Монографии
Категория: Научные труды